Столетие Героя...

Память сердца

Воинский дух, бесстрашие, желание беззаветно служить Отчизне

Нурулла Сафин перенял у предков, это было у него в крови.

Какими бы не были сильными и коварными захватчики, они не смогли сломить дух советского народа во время Великой Отечественной войны. Все народы как один поднялись на защиту Отечества. В те годы из Аскинского района на фронт ушло более 6,5 тыс. человек, около четырех тысяч из них не вернулись с полей сражений.

Многие аскинцы награждены орденами и медалями. Пятеро из них — Мирзалихан Габитович Габитов, Степан Александрович Казаков, Салимзян Галимзянович Галимзянов, Нурулла Давлетгареевич Сафин, Сергей Дмитриевич Пономарев — удостоены звания Героя Советского Союза, Шарип Васиков — кавалер Ордена Ленина. Десятки аскинцев воевали в рядах Башкирской кавалерийской дивизии.

25 июля в день рождения Героя Советского Союза Нуруллы Сафина наш район отмечает его 100-летие.

Родился Нурулла Давлетгареевич в 1923 году в семье Давлетгарея и Майданы Сафиных в с. Старые Казанчи. Село, которое расположено на реке Мута (приток Быстрого Таныпа), имеет богатую историю, его основали башкиры Кыр-Таныпской волости. Его жители села несли службу в Башкирском войске в кантонный период, участвовали в русско-японской, Первой мировой и Гражданской войнах. На этой земле родился полный кавалер Георгиевского креста, проявивший храбрость в русско-японскую и Первую мировую войны — Евдоким Фионов. Здесь родился подполковник Ислам Сулимов, который в 1939 году участвовал в боях на Халхин-Голе в качестве штурмана самолёта: за боевые заслуги был награждён Орденом Красного Знамени.

Из села Старые Казанчи на фронт ушли 162 человека, это только по официальным данным, вернулись — 58. Были и такие, как Закий Рахимов, Гайнан Исламов, Рахим и Нажип Гарифуллинны которые были мобилизованы прямо со школьной скамьи.

Сирота, рано потерявший родителей, Нурулла остался без родителей. Давлетгарея по пути в волостной центр избили, от полученной травмы отец вскоре скончался. Мать умерла после тяжёлых родов в 1925 году. Нурулла и его новорожденная сестра Такмиля остались на попечении бабушки Фахрикамал. Жили бедно, нередко приходилось вместе с сестрёнкой ходить по дворам, просить подаяния. Кто-то выносил кусок хлеба, кто-то давал одежду, кто-то приглашал их в баню. С нетерпением ждали весну, съедобные травы, ягоды заменяли им еду, помогали выживать после холодной и голодной зимы. Когда подросли, помогала школа: одеждой, обедами, а иногда просто давали карандаш и бумагу, что было большим и желанным подарком для детей.

Небольшого роста, но крепкий душой и телом, Нурулла рано познал труд, присматривал за сестрёнкой, с 6 лет он уже пас деревенский скот, за еду помогал односельчанам. Но всегда мог постоять за себя и защитить слабых.

Вот как описывает детские годы Героя известный писатель и журналист Мансаф Гилязев в очерке «Главный рубеж», который был опубликован сборнике «Высоты мужества» (Уфа, 1980). Готовя очерк, автор не раз встречался с Сафиным, но написал очерк на основе рассказов Героя о детстве, юности и военной службе.

Детство и юность Героя

«На улице свирепствует буран. Неистовый ветер, бешено вихрясь, бьётся в мёрзлые окна, завывает в печной трубе, стучит по стене полуоторвавшейся доской. В избе — тоскливая темень.

На полати, готовясь ко сну, улеглись бабушка Фахрикамал, Нурулла и Такмиля. Все трое укрыты одной шубой. Нурулла не может заставить себя смежить веки, хочется поговорить с бабушкой. Однако та помалкивает, намаялась за день.

– Бабушка, а сколько лет мне было, когда папа умер?

– Два с половиной года.

– А когда мама?

– Два года.

Тишина. Лишь плачет и ярится пурга, заваливая деревенскую улицу снегом.

«После рождения Такмили всего пятнадцать дней прожила моя сношенька... — горестно думает Фахрикамал. — В мае это было». Дрожащими губами осторожно целует она уже начавшую посапывать малышку…

Шьёт старуха котомку из холстины, а сама слёзы льёт. Уронит обессилевшие руки с шитьём на колени, посидит чуточку — и снова за иглу.

На другой день, пряча глаза, сказала детишкам:

– Родненькие мои, нет у нас другого выхода. Идите прямо сейчас, а как стемнеет — домой. В избы, где собаки злые, заходить не вздумайте. Нурулла, сестрёнку за руку крепко-крепко держи, не отпускай ни на шаг, слышишь?

Круглоголовый мальчуган и измождённая, как листок с больного дерева, девчушка пошли по дворам просить милостыню... Да, такими были они эти годы. И многие бродили вот так от дома дому, уповая на людское сострадание.

Мучительно медленно текли тяжкие летние месяцы. Солнце, взобравшись на самую вершину небесного купола, словно застывало, не желая клониться к закату. А для голодного, известно, час дню равен.

Люди, увидев на пороге две худенькие детские фигурки, не могли отказать, помогали, чем могли, отрывая от себя кусок. Ни у кого не поворачивался язык сказать «нету ничего» сиротам с впавшими от голода глазами, детям работящего, мягкого душой Давлетгарея.

– Смотрите, картошка-то уже налилась, с яичный желток стала! Щавель, борщовник подоспели. Сварю я вам супчик — пальчики оближете! — приговаривала Фахрикамал-енга, помешивая палкой в ведре, где булькало варево. — И хватит ходить по дворам да сердце моё бередить. Как-нибудь проживём…

– Бабушка, один мальчишка меня сегодня крапивой обстрекал, Нурулла-агай как кинется на него! — сообщила Такмиля.

Фахрикамал-енга, оторвавшись от работы, обеспокоенно повернулась к сидевшему на корточках внуку.

– Это правда?

– А чего он её обижает? Пусть только ещё раз попробует тронуть Такмилю. Или меня... Бояться, что ли? Чтобы убили, как батю?

Мальчишка замолк. И без того стремительно раскосые глаза его стали ещё уже, превратившись и злые щёлки. До хруста сжал маленькие кулаки.

– Нельзя, нельзя носить в себе злобу. Добрым постарайся быть, а то невзлюбят тебя люди, сторониться станут, а тебе с ними жить.

Но Нурулла уже начинал смотреть на жизнь по-своему. Он никогда не задирает, не унижает — так пусть и другие отвечают ему тем же...

Однажды, когда он ещё совсем не умел плавать, ребята столкнули его в Танып. Каким-то чудом не захлебнулся, вынырнул, сумел добраться до противоположного берега и ухватиться за гибкую ветку прибрежного тальника. Только ведь домой возвращаться надо, а как? Не идти же к мосту, верстах в четырёх отсюда...

– Ты парень, что надо, Нурулла, сейчас мы тебя назад перетащим! — зашумели ребята, те самые, что столкнули в воду.

Они, чувствовавшие себя в Таныпе. как рыба в воде, впервые назвали его по имени. А то, бывало, Нурулла только и слышал: Эй, ты, мелюзга!..

А некоторое время спустя он уже и поучал мальчишек:

– Если начнёшь купаться до того, как лягушки заквакают, всё лето тебя никакая простуда не возьмёт, — говорил он, ведя целую ватагу на реку.

Как ни в чем не бывало, лез в воду, по которой ещё плыли куски льда. Теперь он сам верховодил сверстниками. Кто первым отваживался бегать босиком по обжигающе холодной земле? Он — Нурулла. Кто первым прыгал с высокого отвесного обрыва в Тапып? Он. Кто отгонял ночью волков от табуна? Он. В памяти, правда, не сохранился день, когда он впервые сел верхом на коня, но в его воображении он и конь составляли что-то неделимое.

Когда Нурулла научился ловко щёлкать длинным кнутом с волосяным кончиком, его наняли пасти аульский скот. На рассвете, оставляя тёмные длинные полосы в мокрой от росы траве, он шёл в верхний конец аула, и утреннюю тишину прорезал звонкий мальчишеский голос:

– Эй, выгоняйте скотину!

Питался он поочерёдно у хозяев скота — таков был уговор с ранней весны, когда только-только начали таять снега. Каждый старался накормить пастушонка посытней, пообильней. Одни похвалы слышал Нурулла в свой адрес: молодец, вовремя гонит скотину на водопой, на выпас, удойность у коров хорошая.

Так мальчишка стал полноправным членом колхоза. Нет, его не принимали торжественно в члены на общем собрании, а вот в списке работников, что висел на доске объявлений, имя его стояло. И в месяц у него выходило целых шестьдесят трудодней. Столько мог выработать не каждый колхозник».

Время шло. В 1930 году умерла бабушка, и обоих детей забрал к себе родной брат отца – Бадрислам, у которого своих детей было четверо. Как бы ни было тяжело, в те времена не принято было отправлять сирот в детдом, помогали им обычно все родственники.

Нурулла окончил семилетнюю школу в 1938 году. Работал в колхозе «Свобода Ильича» конюхом, затем бригадиром полеводческой бригады. Рано Нурулла вошёл во взрослую жизнь, но молодость есть молодость. По вечерам он ходил в клуб, мог с друзьями пройтись по улицам родной деревни, запевая под гармошку, выезжали даже в соседние сёла с концертами, ставили спектакли. Друзья — Давлет, Мифтах, Баян, девчата – Талига. Таслима, Гульгуна – без устали кружились в танце. Юность! Не чуешь усталости, не тянет в сон после работы.

Теперь Нурулла занимал должность младшего конюха. Старшим конюхом работал Ахтям — доброго слова от него не дождёшься. Между ними часто случались стычки. Старший конюх был вечно недоволен Нуруллой. А командовать любил — хлебом не корми. «Как начальству, мне положено чаще отдыхать», — внушительно говорил он. Люди, работавшие с ним до Нуруллы, не выдерживали, уходили.

О начале войны Нурулла  и его товарищи узнали на сабантуе в Балтачево…

Сороковые, роковые

Началась война, жить стало ещё труднее. Вместо Бадрислам-агая Нурулла попал на лесоповал в Белорецкий район, откуда в 1943 году был призван на военную службу. Дядя его также ушёл на фронт и в 1943 году погиб.

Нурулла, попав в формирующийся в посёлке Шакша миномётный полк, освоил 120-миллиметровый миномёт. Первый бой принял близ деревни Победное Орловской области командиром расчёта.

Ровно через два месяца после отправки на фронт полк выгрузился и расположился в каком-то лесу. Летняя теплынь, но небо хмурое, облачное. Слышно постукивание пулемётов, раскаты пушечных залпов, небо у горизонта пульсирует багрово-жёлтым светом... Нурулла не жалел, что попал в миномётную часть. Вначале он с завистью поглядывал на солдат-артиллеристов, этих богов войны. Особенное уважение вызывали в нём 152-миллиметровые пушки, семитонные махины, стрелявшие на семнадцать километров. Но постепенно он проникался уважением к своему неприхотливому, безотказному 120-миллиметровому полковому миномёту. Дивился его умной простоте, удобству…

С июля 1943 по май 1945 года отважный воин стал кавалером Ордена Отечественной войны 1-й степени, двух медалей «За отвагу». К началу 1945 года Нурулла Сафин командовал миномётным расчётом в 130-м (467-м) гвардейском миномётном полку и зарекомендовал себя опытным и находчивым солдатом. Зимой 1945 года 130-й (467-й) гвардейский миномётный полк участвовал в освобождении Польши. Его расчёт только в боях между Вислой и Одером уничтожил 12 огневых точек, 9 автомашин, около 70 вражеских солдат и офицеров.

Звания Героя Советского Союза Нурулла Сафин удостоен за «геройский подвиг, проявленный при выполнений боевых заданий командования на фронте…», а не только за эпизод переправы через Одер.

Подвиг Героя

Подвиг Нуруллы Сафина в районе местечка Горошовец ярко, профессионально и достоверно описал гвардии майор Ф. Колядин в газете «Знамя Победы» Северной группы войск Советской Армии от 8 июня 1970 года: «…миномётчики вышли на последние рубежи войны. Полк готовился к форсированию Одера. Кто же первым решится отправиться на западный берег занятый врагом? Середина реки уже освободилась ото льда, а переправочных средств — никаких…

– Добровольцы есть? — спросил командир батареи. — Если есть, шаг вперёд! Первым вышел Сафин. За ним — все его подчинённые. И вот они перед командиром полка.

– На вас, гвардейцы, надеюсь, — сказал полковник Быков. — Необходимо разведать силы противника, расположение его огневых средств. От ваших успехов зависит форсирование реки другими подразделениями…

Безлунной ночью миномётчики, ставшие на время разведчиками, подошли к реке. Сафин взял с собою пару гранат, пистолет, и ещё, что было крайне обязательным, — катушку с телефонным кабелем. Осторожно ступили на хрупкий лёд. Впереди — Сафин, следом за ним — заряжающий Зяблов. Опустились по колено в ледяную воду. Точно острые иглы пронзили всё тело. Казалось больше не сделать ни шагу. «Нет, это же не пули, — прошептал Нурулла. — А как наш земляк Матросов бросился на пулемёт?!».

– Размышлять некогда — окунулся Сафин, и сразу вроде стало теплее. Притерпелся. Оглянулся — на небольшом удалении от него плывёт, борясь с течением, Зяблов.

– Держись, браток, — подал голос Нурулла. Слова эти одинаково относились и к солдату, и к самому себе. — Скоро берег…

Фашисты, видно, почувствовали на реке какое-то движение. Над головами пролетели свистящие пули. Неподалёку разорвалось несколько мин и снарядов. В темноту с хрипом пролетели осколки.

Вот и берег. Ночь, темень.

Выбравшись на берег, Сафин не сразу разобрался куда идти. Быстрым течением его изрядно снесло метров на триста, если не больше. Вскоре к нему присоединился его напарник, и они вдвоём обследовали берег.

Им повезло. На берегу было пусто. Ни одного вражеского солдата! Сафин начал дёргать за кабель, подавая условные сигналы своим: «Переправился. Веду разведку. Немцев нет. Нашёл переправу».

Держась за телефонный кабель, через Одер перебрались и телефонисты. Связь наладилась. А Сафин с подоспевшими бойцами продолжал действовать. На рассвете преодолев проволочное заграждение, они бесшумно захватили задремавшего часового из боевого охранения врага. Переправлять на тот берег того «языка» не понадобилось: штабные офицеры, переправившись через Одер в ту же ночь, допросили пленного на месте. Он сообщил важные сведения.

Удар по вражеской обороне был стремительным и внезапным. На плацдарме высадилась пехота, когда переправились танки.

– Прибавь, Сафин, огоньку! — просили стрелки, отражая контратаки гитлеровцев.

И Нурулла бил ещё ловчее, ещё точнее. На последних рубежах войны он стал настоящим мастером миномётного огня. Только в районе Клейн Альтхомен его расчёт подавил огонь вражеской артбатареи, уничтожил 20 гитлеровцев. Потом Сафин штурмовал Берлин. День Победы встретил в Праге.

Военные ветры занесли Сафина в Австрию. Там он узнал радостную весть о присвоении ему звания Героя Советского Союза за ратные подвиги, совершённые в боях на земле братской Польши и при форсировании Одера.

Родные Нуруллы Давлетгареевича сохранили очень ценный документ — список с адресами воинов бывшего 467-го Гвардейского Львовского ордена Красной Звезды миномётного полка Резерва Главного командования, который составил командир полка, гвардии подполковник в отставке Копин Иван Дмитриевич, проживавший то время в городе Харькове. Список составлен в 80-е гг., в нём 47 фамилий, пятеро из Башкирии…

Воинский дух, бесстрашие, желание беззаветно служить Отчизне и защищать Родину Нурулла перенял у предков, это было у него в крови.

Потомки и земляки Нуруллы Сафина гордятся своим Героем, гордятся и помнят. А пока жива память — живы и сами Герои прошедшей жестокой войны. Эта Память не позволит начать или поддержать новые захватнические войны, предать свою Родину.

Семья

Супруга Нуруллы Сафина — Наиля Аухатовна — была родом из деревни Каразирик Бураевского района. Её отец, дед, прадед были священнослужителями. В пять лет она вынуждена просить милостыню, так как ее родителей раскулачили. Наиля стала жить  в няньках.

Повзрослев, она окончила в Бураево бухгалтерские курсы, её направили на работу в Татышлинский район, где она и познакомилась с Нуруллой Сафиным.

Как вспоминают её дети, она была мудрым человеком, строгой, но справедливой, очень уважительно относилась к жёнам своих сыновей. Она сумела сплотить вокруг себя родных и близких, дала хорошее воспитание детям, была доброй и ласковой бабушкой многочисленным внукам. Всю жизнь она тянулась к знаниям — в 60 лет окончила медресе. Наиля Аухатовна помимо домашней работы писала стихи, занималась рукоделием.

Четверо детей Нуруллы и Наили Сафиных: Зуфар, Риф, Зиля и Булат — все получили прекрасное образование, нашли своё место в жизни.

Нашла свою дорогу в жизни и сестра Нуруллы – Такмиля, которая тоже воспитывалась у дяди Бадрислама. В годы войны она была медсестрой в госпитале, где и познакомилась с будущим супругом Ахатом Гильфановичем Габитовым, командиром взвода роты пулемётчиков 12-й гвардейской механизированной бригады.

Дети Нуруллы и Наили Сафиных ведут большую работу по увековечению Памяти родителей и патриотическому воспитанию молодого поколения. Это и проведение годовщин со дня рождения и смерти родителей, на которых традиционно собирается большое количество родственников и близких друзей, и проведение общественных мероприятий, и конкретные дела.

Нурулла Сафин ушёл из жизни 15 мая 1995 года. Как вспоминают родные, перед Днём Победы его пригласили на правительственный приём. Вероятно, старый солдат разволновался — случился инсульт — четвёртый по счёту. Увезли в больницу, а через 10 дней его не стало.

Материалы взяты из книги «Нурулла Сафин: в памяти потомков». Автор-составитель — Ф.Ш. Кудакаев, 2018 г.